«В полёте нет места геройству. Есть — ответственность»

Интервью с пилотом-инструктором с более чем 9000 часов налёта, ветераном военной и гражданской вертолётной авиации — Александром Владимировичем Мазаловым

— Александр Владимирович, как вы пришли в авиацию? Почему именно вертолёт, а не самолёт?

— В 1984 году я поступил в Саратовское высшее военное авиационное училище лётчиков — одно из немногих в стране, где готовили вертолётчиков «с нуля». До этого я, как и многие мальчишки того времени, жил с мыслями о технике, всем что едет, летает, все чем можно управлять. Тогда ещё не понимал, что это станет моей жизнью. А выбор вертолёта — это и чутьё, и воля случая, пожалуй. Мне нравилось не просто летать, а управлять. Вертолёт — это не транспорт в привычном смысле, это продолжение тела пилота. Он отзывчив, капризен, требует постоянного диалога. Я любил технику — и нашёл в ней партнёра.

—Можете описать ваш летный путь? На чём летали, в каких условиях, сколько всего налётано?

— Мой первый самостоятельный вылет был в 1986-м. С тех пор — полёты без перерыва. В общей сложности — за 9000 часов. Я освоил несколько десятков типов вертолётов: от учебного Ми-2 — до Ми-24, Ми-8, и конечно, западных машин — в первую очередь Robinson R44. Летал и в Морозы, и в Жару, и над горными участками на большой высоте, и в пустынных районах — где винт «топит» в пыли, как в воде. А расстояния? От одиночного вылета на 20 километров — до перегона в тысячи км. Условия диктовали не маршруты и задачи, которые стояли. В военной авиации — особенно. Там нет «лёгких» вылетов.

— Из всего многообразия техники — есть ли машина, которая запомнилась больше других? Не как боевой аппарат, а как учитель?

— Однозначно — Robinson R44. Это — не просто лёгкий вертолёт. Это идеальный инструмент для раскрытия сущности пилотирования. Всё — на чувствах, на руках, на ногах, на ощущениях. У него чрезвычайно чувствительное управление, и при этом довольно простое. Любое движение — сразу сказывается и это ощущается. Именно на R44 курсанты впервые чувствуют закон Ньютона в прямом смысле: каждое движение ручки вызывает отклик. Он учит не «нажимать кнопки», а управлять. Как сказал один из моих учеников: «Я понимаю вертолёт, а он понимает меня». Вот это — начало.

— Когда и почему вы перешли от лётной работы к преподавательской?

— Можно сказать, что по приказу Родины. В военной системе так бывало часто: если ты — надёжный, спокойный, умеешь объяснить, — значит, ты будешь учить. Но со временем понял: это не просто исполнение долга. Это миссия. Вертолетная индустрия в России многое пережила, новые типы ВС, новые задачи, рассвет гражданской вертолетной авиации. Теперь управление вертолетом стало доступно многим желающим его освоить. А мы — инструкторы — были теми, кто помогал всему этому зародится.

— Сколько человек прошли через вашу школу?

— Несколько сотен. Точную цифру не веду — не моя задача считать. Но каждый из них помнит, как взял машину на себя впервые. Это — момент истины. И я — свидетель.

— Что лежит в основе вашего подхода к обучению? На чём вы ставите акцент?

— Желание. Только желание. Без него — никакие навыки, никакие часы налёта не помогут. Я видел парней с «золотыми» руками, но без внутреннего огня — они тухли на первых курсах. И наоборот — ребята без технической подкованности, но с жаждой понять, с готовностью думать — становились отличными пилотами. А уж если желание есть — тогда включается главное: безопасность. Безопасность в авиации прежде всего.

— То есть получается, что любой человек может стать пилотом?

— Нет. Желания, конечно, мало. Нужен талант. Не в смысле «гения», а в смысле предрасположенности: пространственное мышление, стрессоустойчивость, способность к многозадачности, чувство баланса, чутьё к машине. Хороший инструктор видит это за первые три-четыре полёта. Талант — это не гарантия успеха, но без него — путь слишком крут.

— Какие качества, по вашему мнению, делают пилота вертолета успешным — не просто лётчиком, а профессионалом высокого класса?

— Постоянное самообразование. Вертолётная техника не стоит на месте, а требования — растут. Сегодняшний пилот должен разбираться в электронике, в метеорологии, в правовом поле, в психологии. Но главный залог — это внутренняя дисциплина. Умение признать: «Я не знаю» или «Я ошибся» — это сила, а не слабость. И опять же — безопасность. Она не в конце списка. Она начало любого решения. В полёте нет места геройству ради геройства. Есть — ответственность.

— Есть ли у вас «универсальный совет», который вы даёте всем курсантам?

— Нет. В этом и суть профессии — индивидуальный подход. Одному нужно объяснить физику полёта — и он «взлетает». Другому — показать, как дышать в стрессовой ситуации. Третий вообще не нуждается в словах — ему достаточно почувствовать. Инструктор — не передатчик знаний. Он — должен увидеть в курсанте потенциал и помочь его раскрыть.

— Последний вопрос: что для вас — авиация?

— Пространство духа. Я в небе уже несколько десятков лет. И могу сказать одно: если вы не любите это дело искренне — уходите. Оно не прощает равнодушия. А если любите — оно станет вашим вторым дыханием. И тогда — даже при отказе двигателя — вы не спросите себя: «Что делать?» Вы просто сделаете. Без проблем приземлитесь и вернётесь домой.